Рыжее несчастье для босса  - Айрин Лакс

А вот увидеться с этой бестией надолго не получилось. Едва вернулся в пятницу в офис, увидев её лишь мельком, как пришлось уехать. Стоило признать, что в последнее время я уделял внимание лишь одной из своих фирм, в то время как состоянием дел на других интересовался, но поверхностно. А сейчас дел накопилось невпроворот, как и задач, которые предстояло решать немедленно, если только я не хотел пустить всё на самотёк или под откос. Пятница и суббота пролетели незаметно в рабочей суете. Вопреки бытующему мнению, у начальников рабочие часы не были нормированными и иногда приходилось уделять своему бизнесу громадную часть свободного времени. К началу новой рабочей недели у меня уже всё внутри зудело от нетерпения увидеть воочию Милену и поддеть её в очередной раз, чтобы посмотреть на реакцию, вывести из равновесия, сделать хоть что-то, чтобы видеть как её переполняют самые разнообразные эмоции. Да, мне дико нравилось наблюдать за ней. За каждой чёрточкой лица или жестом, за каждой эмоцией. Иногда она казалась такой искренней, а в другой раз сидела передо мной с невозмутимым видом и сквозила ехидством и превосходством. Чёрт, чего же больше на самом деле, и где она настоящая?..

Наконец, со всей вознёй и основными вопросами на прочих объектах было окончено, и я мог со спокойной душой вернуться в офис. Я набегами бывал в офисе и в понедельник, и во вторник, ловя на себе странные взгляды Милены, словно порывалась что-то сказать или сделать, но не решалась. А ещё насколько я мог судить мимоходом, рыжая все эти дни сидела какая-то притихшая и смурная, что было непривычно. Обычно из неё била энергия через край. И даже если Милена просто сидела на месте, она вся будто светилась изнутри. Сейчас же будто кто-то загородил ладонями яркие лучи, оставив взамен лишь тускловатое свечение.

– Максим Алексеевич, надо подписать договора и дополнительные соглашения. Эти бумаги вас дожидаются ещё с прошлой недели.

– Хорошо, заносите. Подпишу всё, что необходимо.

Вот и повод. Милена положила передо мной папку с договорами. Сбоку листов виднелись разноцветные стикеры, обозначающие места, где мне следовало расписаться. Все эти договоры я уже просматривал, но сейчас заново пробегался глазами по некоторым из них, чтобы потянуть время, пока Милена навытяжку стояла рядом, дожидаясь, пока можно будет перевернуть страницу.

– Это всё? Или будут ещё бумаги на подпись?

– Нет, в этой папке собрано всё, что требуется подписать.

Жаль… Осталось всего ничего, а рыжая за всё время даже не взглянула на меня.

– Рука, кстати, всё ещё иногда ноет. От травмы.

– Сочувствую, – ровным голосом произнесла Милена, – вы закончили?

Я захлопнул папку и протянул её Милене. И как только она взялась за край папки, потянул на себя, вынуждая Милену сделать невольный шаг ко мне. Мигом обхватил талию, балдея от ощущения горячей кожи под тонкой тканью блузки.

– Вы бы руки убрали, Максим Алексеевич. А то ненароком получите ещё одну травму, на этот раз черепно-мозговую.

Что ни говори, а папка-регистратор была сделана из плотного картона. С Милены станется и залепить её мне промеж глаз, но удержаться от соблазна было нереально. И ладонь сместилась ниже, сжимая упругую попку. Милена подавила вздох возмущения и дёрнулась в сторону.

– Что, даже не соскучилась за всё это время?

– Даже не задумывалась над этим. Некогда было о всякой ерунде думать.

Ерунда, значит? А Милена тем временем шагала на выход из кабинета. Меня даже зло проняло, нагнал её в два счёта и схватил, прижимаясь со спины. Обвил руками тонкую талию и прикусил кожу на шее:

– Подумала насчёт того, о чём мы так дружелюбно беседовали перед тем, как ты пырнула мне в руку циркулем? Могу напомнить, если забыла.

– Хорошо, – внезапно согласилась Милена, – дайте мне только пять минут. Закончу кое-какие дела и приду. Отплачу за всё в лучшем виде.

Я обалдел, застыл, как громом поражённый. Потому что приготовился выводить её из себя, бесить и отражать ядовитые нападки, а тут вдруг согласие. Такое равнодушное, будто речь идёт о том, чтобы чашку чая передо мной на стол поставить. Неприятно кольнуло внутри. Сам не понял отчего…

– Поторапливайся, я жду, – и шлёпнул на прощание по попке.

Несколько минут прошли в напряжённом и душном ожидании. Я настежь распахнул окно, чтобы занять себя хоть чем-то и в пятый раз повернул круглый канцелярский органайзер вокруг своей оси. Я злился. И на самого себя за такую грязную игру, и на неё за вот это согласие. Придёт в кабинет и послушно распластается подо мной над столом или на том диване, что стоит у стены?.. Дверь открылась. Милена вошла с каким-то листком в руке.

– Я заждался.

– Последнее на сегодня, что требуется подписать. Вот. Держите, Максим Алексеевич.

Милена аккуратно кладёт на стол передо мной лист бумаги, в руках у неё остаётся ещё и белый конверт.

– Что это? Кажется, мы уже закончили на сегодня с подписанием документов, – беру в руки листок, пробегая глазами по написанному, складываю лист пополам и рву, – я не подпишу это заявление.

– Прекрасно! Я напишу ещё одно.

– И его я тоже не подпишу, – я скрещиваю руки на груди, откидываясь на кресле.

– Отлично! Тогда я буду сидеть у вас в кабинете и писать заявления до тех пор, пока вы не соизволите принять его и не отпустите меня на все четыре стороны. И чем скорее, тем лучше.

– Даже если я его подпишу, тебе всё равно придётся задержаться здесь. Настолько, насколько я решу.

– Ничего подобного. Максимум, на что вы можете рассчитывать – это положенный по трудовому кодексу срок отработки, не больше. Так что не тратьте моё время зря.

– Не-а, – издевательски тяну я, – я не отпущу тебя ни под каким предлогом. У меня на тебя далекоидущие планы.

Я намеренно скольжу взглядом по её фигуре.

– Я напишу ещё одно заявление, – вспыхивая, упрямо повторяет Милена, – и принесу Вам на подпись, Максим Алексеевич.

Она мнёт в руках белый конверт, а затем резко швыряет его мне на стол.

– Держи! Всё, как ты сказал. Шесть сотен. Пересчитай, подавись ими и отстань от меня. Больше не желаю иметь с тобой ничего общего.

Я раскрываю конверт и достаю из него шесть сотенных купюр со стариной Франклином. Значит, вот так, да? Это всё равно ничего не изменит. Я хватаюсь пальцами посередине и рву их напополам, а потом ещё и ещё, швыряю обрывки на стол.

– Да как ты?.. Идиот! – возмущается она, – нет, меня это не касается. Мы в расчёте!

– Значит, признаёшь, что украла?

– Я не крала! Твои деньги я положила на тумбочку! – она даже ногой топает с досады и пулей вылетает из моего кабинета.

– Хочешь сказать, что их ветром унесло? – бросаю я ей шутку вслед. Она не слышит. За её спиной хлопает дверь, и лёгким сквозняком со стола сдувает обрывки купюр. Я тупо смотрю на них, понимая, какой же я кретин!..